kino-cccp.net
Прощаемся
27 марта 2017 г. нас покинул актер
читать биографию
Валерий Величко

ОСКАР
ОСКАР 1987: номинанты и победители
ОСКАР 1987: номинанты и победители

ОСКАР - все церимонии
Великие тайны
Смерти нет. Тайна академика Бехтерева...
Смерти нет. Тайна академика Бехтерева...

Великие тайны все выпуски
Трейлеры
кинопремьер


Демон внутри (2016)


Демон внутри (2016)
Демон внутри (2016)

Живое (2017)


Живое (2017)
Живое (2017)

Скрытые фигуры (2016)


Скрытые фигуры (2016)
Скрытые фигуры (2016)

Логан: Росомаха (2017)


Логан: Росомаха (2017)
Логан: Росомаха (2017)

Защитники (2017)


Защитники (2017)
Защитники (2017)

Тони Эрдманн (2016)


Тони Эрдманн (2016)
Тони Эрдманн (2016)

Джеки (2016)


Джеки (2016)
Джеки (2016)

Не/смотря ни на что (2017)


Не/смотря ни на что (2017)
Не/смотря ни на что (2017)

Патерсон (2016)


Патерсон (2016)
Патерсон (2016)

Лев (2016)


Лев (2016)
Лев (2016)

Архив анонсов
Эмира Кустурицу наградят медалью Бондарчука
Эмира Кустурицу наградят медалью Бондарчука

Создатель «Губки Боба» неизлечимо болен
Создатель «Губки Боба» неизлечимо болен

Елену Ксенофонтову признали невиновной
Елену Ксенофонтову признали невиновной


Главная » История кино

До свидания, девочки!


Делимся с друзьями !!!
Рейтинг: 0.0

До свидания, девочки!

До свидания, девочки!
Этот фильм — о том, что представляла собой наша страна в канун начала войны. У каждого из живших тогда был свой «сад желаний» — микроостровок счастливого бытия,— развеянный в пепел горькой, кровавой историей.


Как удивительно красив этот лес, просвечивающий золотистыми солнечными бликами! Сколько грусти и очарования в этих трепетных девичьих фигурах, поднимающихся по ступеням старого помещичьего дома! Какой ностальгической дымкой окутаны эти воспоминания о далекой юности, о первой любви, о счастье надежд и горечи несбывшегося! Полно, скажет здесь серьезный читатель. Время ли для умилительных красот? Ведь перестройка же. Надо говорить о проблемах, вскрывать язвы, вторгаться в «белые пятна»... Нет смысла спорить — все так. И все же, думаю, «Сад желаний» Али Хамраева — одно из самых значительных явлений «перестроечного», так сказать, кино. Прежде всего потому, что это явление полноценно художественное, позволяющее оценивать себя без скидок на важность темы и трудность преодолеваемых обстоятельств. И потому еще, что главное в фильме— исследование человеческой души, то есть то, чем и должно заниматься искусство. Ну, и, наконец, потому, что в «доперестроечные» времена такого фильма быть просто не могло.

Не будем вспоминать, сколько мытарств претерпел тот же Хамраев с «Триптихом», фильмом, сделанным в подобном же поэтическом ключе, сколько угрожающих ярлыков было навешано на его «Я тебя помню», работу вроде бы совсем недавнюю, близкую по художественному языку и в то же время крайне далекую от «Сада желаний» по главной причине— невозможности работать без внутреннего цензора, досказывать начатое до конца.

О чем «Сад желаний»? Вроде о том, о чем кино уже великое множество раз говорило. О встрече девушек с первым чувством, о переживании первой любви, первой растерянности от прихотливости этого чувства, когда

сердце героини изливается в письмах к такому доброму и славному Володьке и оно же бессильно устоять перед нагло-развязным Сергеем, отвечающим на зов Асиной души примитивным хамством: «Встретимся, когда у тебя сиськи вырастут». Представляю, сколько еще пару лет назад корпел бы многоопытный редактор, чтобы облагородить эту — фи!— вульгарность. Удивительное дело, выясняется, корпеть не надо: экран эту гадость выдержал, мы — тоже, и именно поэтому смогли ожечься той же горькой обидой, прочувствовать пережитое героиней. Небоязнь касаться самой низкой прозы, и подлого, и страшного, что было в жизни, позволяет Хамраеву быть таким возвышенно романтичным, нежным, влюбленным в красоту мира, который все равно прекрасен, как бы ни уродовал его чело; век!

Камерный по форме «Сад желаний» по сути таковым не является. За частной историей о трех девушках проступает нечто гораздо большее— время, история. Фильм не только о личном — он о всей нашей стране, о том, что она представляла собой в канун начала войны.

Три юные героини — Ася, Валерия, Томка (М. Велижева, И. Шустаева, О. Зархина) живут на перекрестии волшебного мира мечты и реальности. «Сад желаний» — это микроостровок счастливого бытия, окруженного красотой и бесконечной тайной природы, любовью бабушки, знающей множество сказок, гаданий, песен, наполненного теплым уютом домашнего очага, опоэтизированного чудачествами деда, бывшего чапаевца. Страхи из бабушкиных сказок, которые мерещатся девочкам в тревожных снах, кажется, никогда не воплотятся в явь— они из тех, которыми «пужают» лишь для того, чтобы можно было еще больше упиваться безграничностью счастья.

Но мир вокруг «сада желаний» вовсе не иллюзорен. Он все резче и грубее дает о себе знать. Уже после титров на экране появится человек в кепке и хромовых сапогах, лица которого нам долго не дадут увидеть. Он — «око недреманное», стукач, опер. Приехал в Поповку выслеживать беглого лагерника Павла, двоюродного брата девушек, сына сумасшедшего Иннокентия.

Павла играет Александр Феклистов, один из интереснейших сегодняшних актеров.

Его лицо — сплав нежности, доброты и ярости. Не просто тяга к родным местам привела его сюда.

Он хочет расквитаться с предавшим его братом Колькой, а там уж можно будет махнуть в Каракумы вместе с товарищем по побегу, изможденным узбеком с трагически печальным лицом... Когда энкаведешники настигнут безоружного, голого, стирающего одежду в пруду Павла и всадят ему в рот пулю, несчастный узбек не сможет остановить их отчаянным криком: «Не бейте его, он брат мой!». Родной брат — худший из врагов, предатель; человек, чужой по крови, языку, нации,— брат по духу, по общей, единой для всех народов страны горькой, кровавой судьбе...

Брат брату перестал быть братом — худшее свидетельство нравственного распада жизни. Брат брату уже и не может быть братом. Когда Асин дядя Иван не подаст брату Кириллу руки, то как бы в оправдание скажет: «Извини, руки в крови — курицу резал». Но руки-то в крови не у него— у Кирилла, прикатившего на пельмени к старухе матери в черной эмке. Он-то знает, что его племянник Паша никакой не враг народа, что из ревности оговорил его Колька, да лучше с ним не вязаться, себе дороже выйдет. У Ивана логика жизни иная: «Я с холуями не целовался, а по морде бивал»,— скажет он Кириллу, готовому и обниматься с Николаем, цену которому до копеечки знает, и поднимать заздравный тост «за мудрейшего из великих, гениального учителя, большого друга детей». Ну уж, а что он по долгу службы делает, можно и без того догадаться по его отвыкшему от выражения живых человеческих чувств лицу.

Очень точен выбор на роли Л. Прыгунова и П. Колбасина, сыгравших братьев. За каждым из этих, впрочем, как и иных персонажей фильма,— нравственная позиция, индивидуальность при том, что любой индивидуальности время явно враждебное, словно бы жаждет обкорнать под одну гребенку все головы. Эпизод учений Осоавиахима, бегущая в противогазах толпа под несущиеся из репродуктора славословия «О Сталине мудром, родном и любимом», при всей своей бытовой натуральности — страшная метафора времени, отнявшего у человека лицо. Впечатляющая именно потому, что как бы и не претендует ни на что, кроме как на показ частности, рядовой приметы повседневной жизни...

Где-то в середине шестидесятых промелькнул и бесследно исчез с экранов фильм Михаила Калика «До свидания, мальчики!», прекрасный именно глубиной и тонкостью сопряжения частных судеб мальчиков и неумолимого движения истории. «Сад желаний» — продолжение той же традиции, его можно было бы назвать «До свидания, девочки!». Хамраев использует документ по-иному, чем Калик, но с той же целью — сопряжения разных времен, частного и исторического.

Уплывет в глубь кадра и сомкнется с застывшей на фото чередой обнаженных женщин Валерия, чтобы разделить ту же судьбу — то ли быть расстрелянной во рву, то ли задохнуться в газовой камере. Исчезнет в пламени Томка. Иной, уже не детской горечью отныне наполнится голос Аси, обращающейся в письме к тому самому Володьке, которому еще совсем недавно почти готова была изменить: «Володька, хоть ты останься живой! Я тебя помню».

Предшествующий фильм Хамраева так и назывался — «Я тебя помню». В нем он обращался к памяти отца, погибшего на фронте. На этот раз режиссер вновь обращается к памяти того же поколения, к безымянным миллионам, у каждого из которых было свое лицо, своя любовь, своя боль, свой «сад желаний», развеянный в пепел «сороковыми, роковыми».

А.Липков
"Советский экран" № 4, 1989 год


просмотров: 473 комментариев: 0
Представьтесь *
Email: *
Я не робот *:




Сегодня
28.03.2017

28 марта родились
Гороскоп на сегодня
Гороскоп на 28 марта

Россия 24
Телевидение онлайн
все каналы

Книги Игоря Прокопенко
Пришельцы государственной важности
Пришельцы государственной важности

Книги Игоря Прокопенко

Новости кино от Гоблина

Предыдущие выпуски
Золотой стикер для iphone 5
Золотой стикер для
iphone 5

Телепередачи
Фантастические истории
Территория заблуждений
Секретные территории
Большой скачок
Удар властью
Специальный корреспондент
Ударная сила
Великие тайны
Юмор

История кино
Смена режиссерского караула
Смена режиссерского караула

История кино
Помощь сайту
Помощь сайту

Мобильная версия

Яндекс.Метрика