kino-cccp.net
Прощаемся
8 сентября 2017 г. нас покинул актёр
читать биографию
Любиша Самарджич

ОСКАР
ОСКАР 1929 - номинанты и победители
ОСКАР 1929 - номинанты и победители

ОСКАР - все церимонии
Док. проекты
Застывшая тайна планеты
Застывшая тайна планеты

Док. проекты все выпуски
Трейлеры
кинопремьер


Мама! (2017)


Мама! (2017)
Мама! (2017)

Напарник (2017)


Напарник (2017)
Напарник (2017)

Квадрат (2017)


Квадрат (2017)
Квадрат (2017)

Временные трудности (2017)


Временные трудности (2017)
Временные трудности (2017)

С любовью, Винсент (2017)


С любовью, Винсент (2017)
С любовью, Винсент (2017)

Удача Логана (2017)


Удача Логана (2017)
Удача Логана (2017)

Про любовь. Только для взрослых (2017)


Про любовь. Только для взрослых (2017)
Про любовь. Только для взрослых (2017)

Гоголь. Начало (2017)


Гоголь. Начало (2017)
Гоголь. Начало (2017)

Малыш на драйве (2017)


Малыш на драйве (2017)
Малыш на драйве (2017)

Тюльпанная лихорадка (2017)


Тюльпанная лихорадка (2017)
Тюльпанная лихорадка (2017)

Архив анонсов
Рутгер Хауэр снова приедет в Москву
Рутгер Хауэр снова приедет в Москву

Евгений Миронов сыграет Петра Ильича Чайковского
Евгений Миронов сыграет Петра Ильича Чайковского

«Монах и бес» отмечен премией кинопрессы «Резонанс»
«Монах и бес» отмечен премией кинопрессы «Резонанс»


Главная » История кино

Особая зона


Делимся с друзьями !!!
Рейтинг: 0.0

Особая зона

Особая зона
Кажется, в нашем советском кино появился первый американский фильм. Звучит, конечно, странно, но в самом деле картина «СЭР», снятая на родной нам киностудии «Мосфильм», в главных своих параметрах удивительно напоминает кинематограф далекого Голливуда. Тот самый кинематограф, что еще не так давно провозглашался вредным и чуждым высоким идеалам социалистического реализма. И речь здесь не об изрядно ветхих киномифах о всевозможных золушках и трубочистах, которые добиваются немыслимого процветания в благословенной Америке — как раз эти-то сказки вполне прижились в нашей кинопродукции (с поправкой, разумеется, на отечественные условия процветания, где уровень задается не миллионными акциями удачных предприятий, а, скажем, «скромным» креслом директора ткацкой фабрики). Речь о другом — об американских фильмах последних десятилетий, предъявивших зрителю четкую модель взаимоотношений между индивидуумом, как говорится, и окружающей его действительностью. Взаимоотношений, построенных на принципе полного отчуждения, отторжения человека от общества, обрекающего всякого, в ком жив протест, на гордую и мучительную роль аутсайдера, вне всякого коллектива и какой бы то ни было роли народных масс — к вящему презрению поборников партийности, народности и прочих обязательных ингредиентов праздничных тортов советского искусства. Ведь это только там, у них, в проклятом загнивающем капитализме человек человеку волк, и каждый сам за себя...

Так вот — «СЭР». Фильм, открывающий новую зону сегодняшней нашей реальности — зону не только в переносном, но и в самом что ни на есть прямом смысле. Ибо сюжет этого фильма кочует по местам, что называется, не столь отдаленным: тринадцатилетний рыжий мальчик Саша Григорьев, бежавший из спецшколы для трудновоспитуемых подростков, совершает невеселую одиссею на пути к отцу, в колонию строгого режима. С юга, из Алма-Аты, на север, в Архангельск — мрачный маршрут, где что ни остановка, то камера тюремного изолятора, бетонный двор колонии да казенные коридоры милицейских отделений и детприемников-распределителей. Здесь, в этой запредельной, невозможной реальности — свой порядок жизни, свое устройство отношений, где правят сытые начальники по режиму, молодцеватые надсмотрщики с плоскими палками для битья, разного рода вольнонаемные, изгнанные с гражданских должностей за нравственную непригодность и отныне утверждающие себя в оскорблениях, унижениях, побоях. Здесь дети в спецшколе зовутся ублюдками, уродами, гаденышами, здесь взрослые в колонии именуются бескровным словом «осужденный», здесь человеческая ценность сведена на нет.

Отсюда, из самого низа жизни, произошла судьба героя фильма «СЭР» — мальчика Саши, чья бабушка-колхозница сидела в тюрьме за пять украденных огурцов, по году за каждый, и отец его там же, в тюрьме, родился, да туда же, в тюрьму, вернулся, едва повзрослел. У мальчика Саши своя шкала ценностей, вполне приемлемая в перевернутом, вывернутом наизнанку мире, представленном в картине. Этот мир выстраивается не только угрюмой чередой режимных заведений, но и печальными пейзажами недолгой Сашиной вольницы. Тут и убогие домишки-сараи где-то в казахской провинции, куда героя привели детская память и доброе отношение к некоей Клаве, бывшей подруге отца. Тут и темный трюм теплохода во время Сашиной поездки по Северной Двине в качестве палубного чернорабочего, которого чинные пассажиры уютных верхних салонов не допускают в свое благонравное общество.

Да и московские проспекты и улицы, пробегающие в ослепительном солнечном мареве на очередном перегоне к заветной

цели,— далекими и нездешними они представляются нашему маленькому путешественнику в сравнении с куда более привычными унылыми свалками и отхожими местами. И тут нетрудно вообразить брезгливое смущение будущих зрителей картины «СЭР» — картины, где самые непривлекательные, отталкивающие натурализмом фактуры так густо наполняют кадр, где дети выясняют свои жестокие отношения в грязных, промозглых уборных и в этих же уборных находят одинокое безысходное успокоение — так, что весь мир сжимается до пределов тесной туалетной кабинки.

В этой жизни становятся возможны и обман, и мелкое воровство, и даже ножевой удар как крайняя мера. В такую дикую и страшную игру нас втягивает этот фильм, проводя кругами унижений, отведенных на долю тихого веснушчатого Саши (в этой роли снимался бывший воспитанник каширской спецшколы Володя Козырев). Приземистый, большеголовый, он стоит в инертном послушании, в очередной раз пойманный в бегах, чуть отклоняет голову, чудно косит левым глазом — бог знает что в нем творится. В нас же, зрителях, творится невообразимое: каждому побегу маленького нарушителя мы радуемся, как собственной большой удаче, а с каждым проигрышем беглеца досада и беспокойстве наши растут.

Впрочем, чему удивляться. Если аномалия возводится в норму, законодательно установленную,— такому закону нельзя не воспротивиться. Нельзя не воспротивиться унизительнейшей процедуре перед входом в спальню спецшколы, когда ребята покорно один за другим спускают трусы перед цепким взором воспитателя, бдящего порядок, когда в той же спальне, стоит погаснуть свету, валят на пол в который раз пойманного Сашу и дружно, смачно бьют ногами. Когда в наказание за его побег одноклассников заставляют бегать вприпрыжку по школьному двору, и веет смутным отчаянием от промелькнувшей на экране диковатой сцены: под ночным небом сидят на плацу ребята в арестантских робах, с какой-то древней ритуальной обреченностью. С такой же обреченностью и сам беглец, раздетый чуть не догола, устраивается на ночлег на холодном крашеном полу карцера. И тогда на почерневшем экране, как сдавленный вопль, белыми буквами выстреливает пароль всего фильма: «СЭР — свобода — это рай» (тюремная татуировка).

И обнажается в картине грустный социальный парадокс: маленький коренастый узник, по условиям судьбы выброшенный за пределы жизни, оказывается в этих условиях... свободным, вольным жить по собственному, над собой, установленному праву. Люди же, на благодатной свободе живущие, обнаруживают трагическое, рабское подчинение самым нелепым, условным правилам. И потому идет доносить в милицию несчастная сердобольная Клава, давшая было приют сбежавшему к ней Саше. Потому в погоне за беглецом вслед ему пускают разъяренную овчарку, готовую в куски порвать ребенка. Потому, наконец, благородный начальник колонии в Архангельске, разрешив мальчугану свидание с отцом, тут же и вызывает за ним неотвратимый синий фургон...

...Так что, надо думать, не ради злорадной «чернухи» из уголовной жизни снимал картину «СЭР» сценарист и режиссер Сергей Бодров. В поразительных по степени уродства подробностях тюремной хроники здесь слишком очевидно просматривается модель — крайняя, конечно же, чудовищная,— но модель, увы, всех наших отношений с миром. Отношений, построенных на неминуемой власти силы над духом, унижения над правом, системы над свободой. И не случайно среди многих людей, повстречавшихся герою фильма в его нелегкой одиссее, верными и надежными оказались лишь такие же, как он сам, одинокие странные души. Сомнительного нрава женщина, нагишом разгуливающая по квартире, куда беглец забрался в поисках «цивильной» одежды, а заодно и вещичек на продажу — не только в милицию не сдала, но еще и одела, и ночевать у себя оставила. Немой конюх в товарном вагоне — преданный друг и кормилец. Тихая молодая монашенка на теплоходе — Сашина спасительница во время проверки документов...

А в остальном — только сам за себя, только сам. Как в американском кино.

«Советский экран» № 10, 1989 год
Анна Кагарлицкая


просмотров: 424 комментариев: 0
Представьтесь
Email:
Я не робот




Сегодня
26.09.2017

26 сентября родились
Гороскоп на сегодня
Гороскоп на 26 сентября

Россия 24
Телевидение онлайн
все каналы


Телепередачи
Фантастические истории
Территория заблуждений
Секретные территории
Большой скачок
Удар властью
Специальный корреспондент
Ударная сила
Великие тайны
Юмор

История кино
Четверо против волчьей стаи
Четверо против волчьей стаи

История кино
Помощь сайту
Помощь сайту

Мобильная версия

Яндекс.Метрика