kino-cccp.net
Прощаемся
10 декабря 2017 г. нас покинул актер
читать биографию
Иван Мацкевич

ОСКАР
ОСКАР 1976: номинанты и победители
ОСКАР 1976: номинанты и победители

ОСКАР - все церимонии
Док. проекты
Застывшая тайна планеты
Застывшая тайна планеты

Док. проекты все выпуски
Трейлеры
кинопремьер


Девушка с косой (2017)


Девушка с косой (2017)
Девушка с косой (2017)

Излом времени


Излом времени
Излом времени

Ночная смена (2018)


Ночная смена (2018)
Ночная смена (2018)

Полуночный человек (2017)


Полуночный человек (2017)
Полуночный человек (2017)

Демон революции (2017)


Демон революции (2017)
Демон революции (2017)

Скиф (2017)


Скиф (2017)
Скиф (2017)

Детки напрокат (2017)


Детки напрокат (2017)
Детки напрокат (2017)

24 часа на жизнь (2017)


24 часа на жизнь (2017)
24 часа на жизнь (2017)

Плюшевый монстр (2017)


Плюшевый монстр (2017)
Плюшевый монстр (2017)

Все деньги мира (2017)


Все деньги мира (2017)
Все деньги мира (2017)

Архив анонсов
Хоррор «Оно» оказался лидером топ-10
Хоррор «Оно» оказался лидером топ-10

Садальский раскритиковал Юлию Меньшову и Максима Галкина
Садальский раскритиковал Юлию Меньшову и Максима Галкина

Умер Леонид Броневой
Умер Леонид Броневой


Главная » История кино

Аллилуйя


Делимся с друзьями !!!
Рейтинг: 0.0

Аллилуйя

Аллилуйя
Мы отвыкли от такого кино. У времени как будто другой спрос, да и нам подавай нечто непременно сенсационное. Сверхправду, сверхизыск, сверхандерграунд. Можно без кавычек. Дело, конечно, не в кино как таковом, которое должно быть ярким. Суть — в наших изначальных, но ныне отодвинутых боевым духом исторического момента наклонностях. В настроенности, пусть и бессознательной, не только на разоблачения, развлечения, сведение счетов, изнуряющих нашу ко всему притерпевшуюся душу, задубевшую кожу. Вот незадача: никуда не исчезает потребность в самых что ни на есть естественных и человечных отношениях друг с другом. Друга с другом. В дружеских и благородных отношениях.

Авторов фильма «Трое» Александра Баранова и Бахыта Килибаева как будто мало колышет все то, о чем спорим, от чего охрипли за последние несколько лет. Но их занимает нечто такое, без чего выжить все эти годы, а также до и после них было бы невозможно. Абсолютно. А фильм между тем они снимают о бичах, о людях опустившихся, докатившихся, о «чистых» народных представителях советского дна. Можно ли про этаких рассказать без снисхождения, пусть и умело скрываемого? Хотя, разумеется, традиции, традиции... Но ведь по отношению к униженным и оскорбленным. А этих кто оскорбил?..

Так вот, прижились, приютились на берегу иссиня-синего Иссык-Куля, под раскаленным солнцем трое представителей социального дна. Нет у них ни дома, ни денег, ни продуктов, ни одежды, ни светлого будущего. Ну, может быть, прошлое, если не враки. Ну, возможно, есть потаенные мечты, если не бредовые. А рядом с ними, с изгоями, настоящие люди, у которых все как у людей. Археологическая партия, куда они нанялись рыть какую-то траншею, жратва на продовольственном «складе», охраняемом могучим, упитанным (особенно в сравнении с одним из тройки, Дедом-сморчком, посланником в заповедную зону) жлобом с разомлевшим от жары взглядом и крестом на шее. И здесь же съемочная группа, где протекает нормальная, законная жизнь. Производственные трудности и радости, водка и флирт.

Наша троица: Дед (К. Джикибаев), Бота, он же Соловей-разбойник или «Самурай» (Ж. Искаков), и русский «витязь» Васильич (С. Попов) — нелепые, ущемленные отсутствием паспорта и денег, хотя, как мы знаем, не в деньгах счастье,— сообщество странников. Странных людей, выкинутых обществом в горы. А там как знаешь. Крутись, как сможешь. Это, если жить охота. А если нет — никто пропажи не заметит. Опять же паспорта нет.

Конечно, можно по-разному относиться к современным потомкам обитателей горьковской ночлежки. Мы вот не знаем их биографии, предыстории. Нам не дано ужаснуться и прослезиться по поводу причин, доведших их до существования вне закона, когда каждый вправе безнаказанно унизить.

Ну уж такие они есть, эти обделенные, обделившие себя, о которых поставлен легкий, уморительно смешной и простодушный фильм. Авторы ничего нам не навязывают— ни любви, ни ненависти, а запросто и, главное, без пафоса и комплексов, предлагают вглядеться в лица этих неопознанных и неоцененных чудаков.

Проникновенная и импровизационная интонация фильма — свидетельство зрелости молодых авторов, которые не страшатся быть невидимыми спутниками этой тройки, органично, почти по Станиславскому, сыгранной актерами. Протяжный, едва ли не эпический ритм картины перебивается резкими вспышками сюжетных кульминаций. А в них оживает безыскусность ненатужного актерского существования.

Такая раскованность восхищает: И оказывается, что тебе, зрителю, закалившему свое сердце на чтении «Московских новостей» и «Огонька», недостает самых простых— забытых,— самых неприхотливых, здоровых, невыморочных чувств. Именно невыморочных. Какая, скажете, новость! Но как бы мы ни клялись в сердечном внимании к «маленькому» человеку, ничего у нас подчас не выходит и дефицит тут, как теперь говорят, огромный. Не меньший, чем с продуктами и деньгами у героев фильма «Трое». Впрочем, с этим-то они, бедолаги, справляются. Как, кстати, и мы — при всей некорректности сравнения.

Ну, украдет Дед чаю и яиц — получит щелбан по лбу. Зато чаек в кружке заварит и напоит ребят. А заодно за чифирьком душу изольет, заиграют морщины на спекшемся от зноя лице советского «барона», засверкают покрытые старческой пленкой глаза...

Вот пойдет Дед на добычу, а Васильич будет отрабатывать за него, стирает какую-то тряпку, а потом начнется пир. Эта нищая трапеза с бутылкой неизвестно какой живительной гадости, от которой одного затошнит, другой зайдется в счастливом похмелье, а третий и глазом не моргнет,— этот пир голодных, грязных оборванцев, урывающих минуты забвения, не только целомудрен, не только серьезен, не только окутан вечерним свежим горным воздухом, но и поистине святой простотой этих пасынков судьбы.
В самом деле:
ДЕД: «Зеленка».
БОТА: «Нет, дед, на политуру смахивает».
ДЕД: «Да какой политрук. Совсем солдат».
ВАСИЛЬИЧ: «А деньги где?»
ДЕД: «Бочка, солдат, автомат. Стрелять хочет, а я отошел, бутылочку принес. Это космос».
БОТА: «Васильич, чего он принес?»
ВАСИЛЬИЧ: «Ты когда до ветра пойдешь, сигарету не бросай».
БОТА: «А почему?»
ВАСИЛЬИЧ: «Горючка для ракет».
БОТА: «Ты что, старый хрен, убить нас хочешь?»
Вот такой диалог. Вроде незачем небо коптить, но ведь сказано в известном романе, что «эту ниточку может отрезать лишь тот, кто подвесил ее».

Жить — хочешь не хочешь — надо. И нам показывают шикарную жизнь. В кино. Приезжает «интеллигентный» человек с «нервным», худощавым лицом — не то что наша фольклорная тройка, сорвавшая маски «Труса», «Балбеса». «Бывалого» из классической советской комедии, до лиц— персонажей бытийной притчи — и предлагает подработать. В массовке. В стремительной жизни с угоном машины, залихватскими трюками, сопровождаемыми на экране титрами-мигалками советской абракадабры в латинской транскрипции насчет веса «Волги» после капремонта и проч. Снимается кино!

Каждый может попробовать. Знакомая и спародированная реальность смыкается в фильме с вымышленной, человечной. На этой границе проверяется степень духовного достоинства — не только социальной отдельности этой тройки. а также безмерность нашей всеобщей внутренней зажатости, мнимой независимости.

Узнав, что здесь, в кино, можно поставить на кон, быстро заработать, приходят двое в кино-группу с условием, смахивающим на ультиматум: мы вам— трюк, вы— 1,4 тысячи на бочку... Обманул наших простодушных мечтателей, составил липовую бумажку уверенный в себе каскадер (С. Дорофеев). Почему бы не порезвиться: перепрыгнете через мчащуюся машину — деньги ваши. Поверили в честность нервных, неголодных, приличных. Кое-как справились. Хоть и некрасиво, не вчистую, но без туфты. А преодолев страх, боль и беспомощность, схватились двое — обнялись, покатились по дороге, обезумевшие от победы, оттого, что не лыком шиты. Это торжество лишенных всего, кроме неба, земли, воды, нехилых ребят — лучший кадр фильма. Гонорарий. однако, йок. Шутка. Когда же все-таки прошибло высокомерного каскадера, побежал он к Васильичу с деньгами. Сует, липнет, умоляет взять. Но... не побирушка покамест гордый Васильич, за что и должен быть нещадно избит. Отмщен за свою ничем, казалось бы. не обеспеченную свободу и брезгливость. Разве что врожденной и оскорбительной для «культурных» сограждан чистотой.

А деньги-то нужны были, чтобы отправить Деда, хоть одному помочь вырваться. Честь по чести.

Рассчитываются бичи в партии, забирают свое и отдают старику. Но. прежде чем покинет он отдаленные места, наступит для него звездный час мести. Отправится он на кухню археологов, а неподалеку все тот же жлоб требует расплаты. Можно деньгами или — от скуки — щелбаном. Фига. Другая пошла игра, похожая на сказку, где в финале не «поп», а «Балда» наяривает щелчки. И Дед торгуется, дает сотни за щелбан, а поразмыслив, что дороговато, сотни щелбанов жлобу за сотни рублей. Согласился толстый парень. Продался.

По пыльной дороге идут с котомками Трое. Святая троица. Можно в кавычках. А за кадром читают молитву из Корана и мощный бас выводит Аллилуйю. Дай им Бог.

Зара Абдуллаева
«Советский экран» № 18, 1989 год


просмотров: 414 комментариев: 0
Представьтесь
Email:
Я не робот




Сегодня
15.12.2017

15 декабря родились
Гороскоп на сегодня
Гороскоп на 15 декабря

Россия 24
Телевидение онлайн
все каналы


Телепередачи
Фантастические истории
Территория заблуждений
Секретные территории
Большой скачок
Удар властью
Специальный корреспондент
Ударная сила
Великие тайны
Юмор

История кино
Действующие мастера - за кадром
Действующие мастера - за кадром

История кино
Помощь сайту
Помощь сайту

Мобильная версия

Яндекс.Метрика