Качели - Иван Бунин

   Качели
   
   В летний вечер сидел в гостиной, бренча на фортепьяно, услыхал на балконе ее шаги, дико ударил по клавишам и не в лад закричал, запел:

Не завидую богам,

Не завидую царям,

Как увижу очи томны,

Стройный стан и косы темны!

Вошла в синем сарафане, с двумя длинными темными косами на спине, в коралловом ожерелье, усмехаясь синими глазами на загорелом лице:

- Это все про меня? И ария собственной композиции?

- Да!

И опять ударил и закричал:

Не завидую богам,

- Ну и слух же у вас!

- Зато я знаменитый живописец. И красив, как Леонид Андреев. На беду вашу заехал я к вам!

- Он пугает, а мне не страшно, сказал Толстой про вашего Андреева.

- Посмотрим, посмотрим!

- А дедушкин костыль?

- Дедушка хоть и севастопольский герой, только с виду грозен. Убежим, повенчаемся, потом кинемся ему в ноги - заплачет и простит...

В сумерки, перед ужином, когда в поварской жарили пахучие битки с луком и в росистом парке свежело, носились, стоя друг против друга, на качелях в конце аллеи, визжа кольцами, дуя ветром, развевавшим ее подол. Он, натягивая веревки и поддавая взмах доски, делал страшные глаза, она, раскрасневшись, смотрела пристально, бессмысленно и радостно.

- Ау! А вон первая звезда и молодой месяц и небо над озером зеленое-зеленое - живописец, посмотрите, какой тонкий серпик! Месяц, месяц, золотые рога... Ой, мы сорвемся!

Слетев с высоты и соскочив на землю, сели на доску, сдерживая взволнованное дыхание и глядя Друг на друга.

- Ну что? Я говорил!

- Что говорил?

- Вы, уже влюблены в меня.

- Может быть... Постойте, зовут к ужину... Ау идем, идем!

- Погодите минутку. Первая звезда, молодой месяц, зеленое небо, запах росы, запах из кухни, - верно, опять мои любимые битки в сметане! - и синие глаза и прекрасное счастливое лицо...

- Да, счастливее этого вечера, мне кажется, в моей жизни уже не будет...

- Данте говорил о Беатриче: "В ее глазах - начало любви, а конец - в устах". Итак? - сказал он, беря ее руку.

Она закрыла глаза, клонясь к нему опущенной головой. Он обнял ее плечи с мягкими косами, поднял ее лицо.

- Конец в устах?

- Да...

Когда шли по аллее, он смотрел себе под ноги:

- Что ж нам теперь делать? Идти к дедушке и, упав на колени, просить его благословения? Но какой же я муж?

- Нет, нет, только не это.

- А что же?

- Не знаю. Пусть будет только то, что есть... Лучше уж не будет.

10 апреля 1945