kino-cccp.net
ОСКАР
ОСКАР 1930-1: номинанты и победители
ОСКАР 1930-1: номинанты и победители

ОСКАР - все церимонии
Док. проекты
Старость в радость
Старость в радость

Док. проекты все выпуски
Трейлеры
кинопремьер


Чернобыль: Зона отчуждения Финал


Чернобыль: Зона отчуждения Финал
Чернобыль: Зона отчуждения Финал

Сериал Сверхьестественное


Сериал Сверхьестественное
Сериал Сверхьестественное

Ведьмак (2019)


Ведьмак (2019)
Ведьмак (2019)

Чужестранка 4 сезон


Чужестранка 4 сезон
Чужестранка 4 сезон

Мисс Пуля (2019)


Мисс Пуля (2019)
Мисс Пуля (2019)

Султан моего сердца


Султан моего сердца
Султан моего сердца

Не в себе


Не в себе
Не в себе

Селфи из ада (2018)


Селфи из ада (2018)
Селфи из ада (2018)

Лёд (2018)


Лёд (2018)
Лёд (2018)

Бегущий в лабиринте: Лекарство от смерти (2018)


Бегущий в лабиринте: Лекарство от смерти (2018)
Бегущий в лабиринте: Лекарство от смерти (2018)

Архив анонсов
Интересные новости культурной жизни
Интересные новости культурной жизни

Тысячи фильмов онлайн
Тысячи фильмов онлайн

«Т-34» Сидорова популярен в Японии
«Т-34» Сидорова популярен в Японии


Главная » История кино

Дети нового Арбата


Делимся с друзьями !!!
Рейтинг: 0.0

Дети нового Арбата

Дети нового Арбата
Эмоциональный тонус картины «Муж и дочь Тамары Александровны» (сценарий Надежды Кожушаной, постановка Ольги Наруцкой) невероятно высок. Она обжигает, раздражает, пугает, от нее хочется уйти, спрятаться... Но уж если притянет к себе — а притягивает картина властно,— то не отпустит до конца,

Валера Дядичев (А. Галибин), герой фильма, из нынешних тридцатилетних. В прошлом у него школа — обычная наша школа, один вид которой внушает тоску; армия — о ней, вероятно, лучше и вовсе не вспоминать; брошенный институт, где он проболтался два курса. А сейчас чинит проводку, качаясь в люльке над проспектом Калинина, то бишь Новым Арбатом. Жизнь как жизнь, если забиться в свою «экологическую нишу» и не высовываться, и поменьше глядеть по сторонам. Но не глядеть нельзя — свинская эта жизнь лезет из всех щелей, унижая прелестями коммуналки, хамством быта.

Катя Дядичева (А. Баженова) — «взрослая дочь молодого человека» — сваливается своему папе как снег на голову. Когда-то у Валеры, ученика школы, в которой учится сейчас Катя, был роман с учительницей французского языка Тамарой Александровной, вызвавший скандал. Потом женитьба, потом — развод. Сейчас Тамара Александровна в больнице, и Катя приходит жить к отцу.

Сама Тамара Александровна (В. Малявина) физически в фильме присутствует лишь в первом кадре: сидя на подоконнике, тоскливо тянет старинную, с каким-то варварским оттенком песню; «Вечор Машутке стало грустно. Не знаю я, с чего начать...», а потом, повернувшись к нам спиной, уходит — долго, одиноко. Ее уход как знак уходящей эпохи.

Здесь ее воспитанники нескольких поколений. «Семидесяхнутые»: муж-ученик Валера, безвольный, живущий как придется. Его одноклассница, училка «физры»: свирепая хамка, ненавидящая детей.

А вот дети восьмидесятых: дочь-ученица Катя, ее приятели, старшеклассник Федя Ухов, в которого Катя влюблена. Несчастные, задерганные. Иногда они вспоминают полупрезрительно-полуиронически французские словечки — и это, пожалуй, все, что осталось от педагогических усилий Тамары Александровны, олицетворяющей ненавистную школу и власть, которая как бы хватку ослабила, но от этого легче не стало.

Или такие дети — рослые приятели Феди Ухова, которые зверски избивают отца Кати за то, что дочка «продинамила» их кореша. Реакция — почти на грани безумия — явно неадекватна причине. Не просто избивают, а глумятся — долго и страшно. Этот дикий инцидент, чудовищный в своей циничности, жестокости. словно выплеск веками копившейся злобы и ненависти, словно тот самый бунт — бессмысленный и беспощадный.

Что Тамара Александровна! Ее время ушло, она уже бессильна, хоть тень ее и витает здесь (незримо, но постоянно она присутствует за кадром то голосом, то чьим-то напоминанием). А этим жить и разбираться во всем.

Таких пап с дочками мы еще на экране не видели. Что за отец Валера Дядичев, что он за авторитет, когда сам пуст, когда внушенные ему идеалы у нас на глазах рассыпаются, когда лопается система, презиравшая человека, которая сейчас, пытаясь сохраниться, кидает кости, подбрасывает подачки, а души-то уже иссушены? И что за отец Федя Ухов, пятнадцати-шестна-дцатилетний пацан, от которого цыганка родила? Любовь этих пап к своим детям беспомощная. И все же именно любви страстно и безнадежно взыскуют все в этом фильме. Цепляются за нее, как за последнюю надежду. Тянутся друг к другу Валера и Катя — без любви, оказывается, жить нельзя. Можно — плохо, конечно, но можно — прожить без мыла, без школьных тетрадей, без сладкого, кислого, горького, соленого, пресного, предметов первой, второй, десятой необходимости — обнищать, одичать,— а вот без любви... ну никак нельзя. Десятки лет старались отучить от нее — каленым железом, серной кислотой, бритвой по глазам, доносами и пытками—и все никак. Все здесь любят или хотят, чтобы их любили. Валера по-прежнему любит свою Тамару Александровну, Катя — Федю Ухова. Федя Ухов — цыганку. Даже спившийся вконец, жалкий, без возраста напарник Валеры Славик — и тот звонит своей Аннушке и тянет в телефонную трубку: «Родная! Хочешь, никогда не буду приходить поздно?»

Тревога и лихорадочность времени угаданы в картине безошибочно. Если, например, прочитать подряд весь текст фильма по монтажным листам, сложится впечатление чуть ли не бреда. Диалоги — на «птичьем» языке; в спрессованном времени и общение «спрессованное»,- взахлеб, на скорую руку Валера и Катя, понимающие друг друга с полуслова, скорее приятели, чем отец и дочь, возбужденные от ощущения свободы, с которой не знают, что делать,— как два сбежавших с уроков ученика. «Нам хорошо! Что нам она?» — кричит истерически Катя своим пронзительным, резким голосом. Все их глупые выходки, бесцельные шатания, полуистерические выкрики — стихийный бунт против Тамары Александровны, против «взрослых». То ли они дурачатся, то ли от отчаяния ваньку валяют, от того, что жить им не-хо-ро-шо!

Что же — еще одна «чернуха», рожденная волной тотального критицизма? Еще одно назойливое напоминание о том, где и как мы живем, пронизанное душевной усталостью и нравственной апатией? Или просто эпатаж ради эпатажа?

Можно, наверное, упрекнуть Наруцкую в неряшливости монтажа, в «сырости», «невылизан-ности» как бы наличии лишнего рабочего материала, в нестыковках кадров, непродуманности мизансцен, но мне кажется, что, подобно «звукам му», «недомузыке», кадры этого «недокино», рассыпанные, хаотичные, судорожно-спазматические, нервные,— мучительные поиски проблесков человеческого и гармоничного в окружающем. И это главное. Терзает ухо музыка фильма, музыка — не музыка, шум — не шум, глухое утробное бормотание, звуки, рождающиеся «от живота», в которых временами слышится издевка, временами тревога: кажется, вот-вот, кажется, еще чуть-чуть — и родится мелодия. Москва, увиденная глазами детей Нового Арбата, Москва, тоже заблудившаяся, потерявшая свое лицо. Как странно сняты огни в фильме — сколько веселого, симпатичного было прежде в огоньках праздничной новогодней иллюминации — здесь же они, как слепые кругляши, безликие и безучастные.

Перед нами мир, как бы разъятый на элементы, картина, состоящая из кусочков, фрагментов, никак не стыкующихся, не укладывающихся в целое. И все, естественно, принимает формы иронии и гротеска, абсурда и черного юмора. Мировая традиция, к которой обращается Наруцкая, замечательна — и Феллини, и Бунюэль, и даже Рене Клер. Появление пожилой соседки Валеры, толстой и нелепой тети Саши в балетной пачке, которая под аккомпанемент на аккордеоне сестры-близнеца танцует что-то из «Лебединого озера» — это просто фантасмагория!

Этот мир состоит из сплошных «недо»: «недобалета». «недомузыки». «недобесед» — бессвязного порой лепета-бормотка — попыток ведения диалога «недоотца» (в прошлом «недомужа») Валеры со своей дочерью. И вместе с тем сильна внутренняя тенденция к организации материала, к тому, чтобы сложить, слепить картину мира (где все как бы нужно начинать с нуля, где старое отрицается: а новое еще не родилось), найти в нем какую-то целостность, гармонию — в людях, отношениях, чувствах. Силен темперамент и упорна воля авторов к поискам выхода из этого хаоса, к поискам нравственных ориентиров, страстно желание помочь себе и нам вырваться из тупика отчаяния, ненависти и злобы. И все пронзительно-больно, ибо пропущено через себя в этом антикино, в рождающемся у нас на глазах кино протеста.

Евгения Тирдатова
"Советский экран" № 2, 1990 год


просмотров: 1095 комментариев: 0
Представьтесь
Email:
Я не робот



COVID-19
COVID-19
Сегодня
07.07.2020
7 июля родились
Гороскоп на сегодня
Гороскоп на 7 июля

Новости партнеров
Новинки книг
Мужлан и флейтистка
Мужлан и флейтистка

Новое
Россия 24
Телевидение онлайн
все каналы


Телепередачи
Фантастические истории
Территория заблуждений
Секретные территории
Большой скачок
Удар властью
Специальный корреспондент
Ударная сила
Великие тайны
Юмор

История кино
Из жизни шахтеров
Из жизни шахтеров

История кино
Помощь сайту
Помощь сайту

Мобильная версия

Яндекс.Метрика