kino-cccp.net
Прощаемся
2 декабря 2016 г. нас покинула актриса
читать биографию
Наталья Заякина

ОСКАР
ОСКАР 2001: номинанты и победители
ОСКАР 2001: номинанты и победители

ОСКАР - все церимонии
Политвидео
Послание Президента РФ Владимира Путина Федеральному Собранию
Послание Президента РФ Владимира Путина Федеральному Собранию

Политвидео все выпуски
Трейлеры
кинопремьер


Союзники (2016)


Союзники (2016)
Союзники (2016)

Землетрясение (2016)


Землетрясение (2016)
Землетрясение (2016)

Поезд в Пусан (2016)


Поезд в Пусан (2016)
Поезд в Пусан (2016)

Эластико (2016)


Эластико (2016)
Эластико (2016)

Вечность (2016)


Вечность (2016)
Вечность (2016)

Зоология (2016)


Зоология (2016)
Зоология (2016)

Невеста (2017)


Невеста (2017)
Невеста (2017)

Притяжение (2017)


Притяжение (2017)
Притяжение (2017)

Научи меня жить (2016)


Научи меня жить (2016)
Научи меня жить (2016)

Фантастические твари и где они обитают (2016)


Фантастические твари и где они обитают (2016)
Фантастические твари и где они обитают (2016)

Архив анонсов

«Ленфильму» отказали в правах на советское кино
«Ленфильму» отказали в правах на советское кино

«Союзмультфильм» снимет продолжение «Простоквашино» и «Карлсона»
«Союзмультфильм» снимет продолжение «Простоквашино» и «Карлсона»

Охлобыстин стал гражданином ДНР
Охлобыстин стал гражданином ДНР


Главная » История кино

Геноцид, век тринадцатый


Делимся с друзьями !!!
Рейтинг: 0.0

Геноцид, век тринадцатый

Геноцид, век тринадцатый
Стихия огня властвует в «Геркусе Мантасе». В начале картины гибнут в пламени доверившиеся врагу вожди пруссов, а затем, то затихая на время, то стремительно разрастаясь, огненный поток все дальше катится по экрану. Горят корабли крестоносцев, горят водруженные ими кресты. Летят в штурмующих крепость подожженные стрелы. Полыхает священный огонь: в его пламени Мантасу — этой жертвы избежать нельзя — предстоит сжечь брата своей жены, своего учителя — рыцаря Гирхальса. Потом будет еще один — уже за рамкой экрана — жертвенный костер, на котором погибнет жена Мантаса Котрина и его не успевший родиться сын.
Огонь— наказание, огонь — возмездие, огонь — ненависть, огонь — праздник, огонь, огонь, пепел... В истории далеких от нас времен литовские кинематографисты — сценарист С. Шальтянис и режиссер Марионас Гедрис — выбрали кровавый и жестокий отрезок, вместивший в себя борьбу маленького народа пруссов, борьбу больше, чем за свободу,— за сам факт своего существования.
Рассказ о предводителе непокорного народа Геркусе Мантасе предваряется на экране титром-справкой: «Этот фильм посвящен пруссам — народу, жившему у Балтийского моря между Вислой и Неманом. Народу, который по своему языку и культуре являлся родственным литовцам и был истреблен орденом крестоносцев. В XIII веке пруссы восстали, надолго остановив натиск крестоносцев на восток. Пруссы пали в трагической смертельной схватке, оставив завоевателям свои земли и свое имя...»
Итак, финал известен, борьба, свидетелями которой мы станем, обречена. Что же перед нами — фильм-эпитафия? Послесловие с моралью? Скорее, иное. В рассказе литовских кинематографистов о прошлом нетрудно увидеть размышления о сегодняшнем и о завтрашнем. Предостережение из прошлого адресовано современности.
Время Геркуса Мантаса не знало слова «геноцид», его родил век XX, но то, что происходило тогда, в XIII, нельзя определить точнее, чем этим, слишком хорошо знакомым людям наших дней словом. Преступление перед целым народом, истребление целого народа: Бабий Яр и Освенцим, выжженная земля Вьетнама, трупы расстрелянных на полях Бангладеш — все это сегодняшнее продолжение идей и практики тевтонских рыцарей, на всем этом и ныне трагический отсвет судьбы малого народа — пруссов.
Сведения о личности Геркуса Мантаса и о его восстании слишком отрывочны и малочисленны, чтобы, оперируя ими, можно было поверять соответствие фильма истории. Так же бесплодно и обратное: зная о скудости достоверного фактографического материала, изначально отказывать фильму в самой возможности быть исторически объективным. Если история не сохранила достаточно данных для реконструкции тех событий, возможен иной путь — по аналогии с методами точных наук назовем его условно методом исторической интерполяции. Как в математике, где по ряду соседних величин можно восстановить значение опущенного промежуточного звена, так и в истории, зная предшествовавшее и последовавшее, зная формулу развития аналогичных событий и типовую расстановку сил, вовлеченных в процесс, можно заполнить пробелы в летописях вымыслом не только художественным, но и научно аргументированным. И его истинность можно поверять не только законами искусства, но и законами движущейся истории.
Итак, речь идет об уничтожении народа. С чего оно начинается? С идеологического обоснования необходимости данного действия. Обоснование, как всегда, не отличается излишней оригинальностью — авторы фильма и не задерживаются на нем специально. «Радея о пресечении скверны языческой», орден отнимает у пруссов земли, навязывает им чуждую веру. Дело не в том, что язычество пруссов чем-то лучше христианства тевтонов (фильм не идеализирует ни одну из сторон: жрец Алепсис не менее фанатичен, кровав и подл, чем комтур ордена фон Грумбах), дело в том, что новая вера навязывается беспощадным принуждением — огнем и мечом. И даже те, кто готов покориться, кто согласен спасти себя ценой крещения, не могут быть спокойны за свою жизнь.
Следующий шаг к истреблению народа — обезглавливание его. Для этого должны быть уничтожены его вожди — те самые, кто пил во славу фон Грумбаха, во славу его доброты и справедливости. Их-то, первых принявших крещение, обманутых и оболганных, и сжигает по языческому обычаю христианин фон Грумбах. Теперь осталось на место старого вождя поставить молодого, взращенного и воспитанного орденом. Верный раб ордена, вождь-ренегат Генрих Монте отправляется в Пруссию. «Ты, Генрих Монте, у себя на родине будешь среди врагов,— напутствует его комтур,— все, что увидят твои глаза, услышат уши твои, должен знать орден».
Комтур ошибся в Генрихе. Он оказался плохим ренегатом. Он предпочел свое старое языческое имя — Геркус Мантас — новому, христианскому. Он поднял своих соотечественников на борьбу и научил их побеждать. Но все же комтур оказался прав: и у себя на родине Геркус среди врагов.
Парадокс ситуации состоит в следующем. Сохранить себя как человека Геркус может, лишь оставаясь пруссом. Поэтому его выбор — стать во главе борьбы против воспитавшего его ордена — органичен и не несет в себе никакого внутреннего разлада. Не зря сам момент возвращения и начала восстания в картине опущен — он не драматичен, он не важен для внутреннего конфликта героя. Но в ряду своих соотечественников Мантас уже человек другой культуры, другого уровня интеллекта, другого духовного опыта. Ему мало быть только пруссом — он должен ощущать себя человеком. Догма язычества для него тесна, догма христианства — лжива.
Мантас пытается идти против течения. Он пытается мешать своим вождям добивать пленных, он хочет отучить их от кровавых жертвоприношений, но логика войны не признает милосердия. Когда в ответ на зрелище выставленных крестоносцами на крепостной стене ослепленных, плачущих кровавыми слезами детей он глухо бросает: «Сравнять эту крепость с землей»,— это не аффект, не вспышка гнева. Это примирение с неизбежностью жить по закону «око за око», платить ненавистью за ненависть. А христианские заповеди любви, заповедь «не убий» (для Мантаса это не христианские, это всечеловеческие заповеди)? Они для других времен, которые пока в будущем. А сейчас идет война. Кровь рождает кровь, ненависть — ненависть. В этом трагедия Мантаса. Ненавидя кровь, он каждый день кончает с окровавленными руками. Выхода нет. Он должен жить не по законам совести, а по законам истории.
История дала авторам материал трагедийный, и они не побоялись им воспользоваться. Тональность кадров, снятых оператором Ионасом Томашявичюсом, холодна и напряженно сурова. Пасмурное небо, угрюмые пространства полей, гнилая болотная сырость, мрачный камень крепостных стен — таков пластический аккомпанемент разворачивающейся на экране кинотрагедии.
Правда, по временам какие-то из тем или эпизодов начинают казаться (видно, таковы уж издержки «метода интерполяции») реминисценциями из других исторических лент или парафразом известных социологических тезисов. Скажем, тема заложничества сына Мантаса— традиционный сюжетный мотив военно-исторических фильмов от «Георгия Саакадзе» до «Скандер-бега». А линия ненависти вождя бартов Самилиса к выдвинутому Мантасом смерду Ауктуме развивает хрестоматийный тезис о предательстве знатью национальных интересов во имя своекорыстных классовых. Впрочем, опасность цитатности авторами, как правило, преодолевается и прежде всего за счет единства трагедийной ткани фильма. Вождь бартов Самилис, отлично сыгранный А. Масюлисом, не типаж-иллюстрация, а страстный, мятущийся, не влезающий в ложе схем характер. Даже придя к крестоносцам как предатель, он останется их ярым, ненавидящим, отчаянным врагом.
И сын-заложник — больная рана Мантаса на протяжении всей его борьбы, а не эффектный допинг для драматизации фабулы. Это одна из важнейших смысловых тем, продолжение внутренней драмы Мантаса. Сын появляется на экране лишь в самом финале, чтобы принять в наследство отцовскую альтернативу: покориться воле взрастившего его ордена и с крестом и мечом возвратиться на прусскую землю или... Возможность иного пути подскажет лишь дрогнувшее и замкнувшееся в себе лицо тринадцатилетнего Александра, впервые узнавшего, что Мантас — его отец.
За одну киноцитату (из «Александра Невского», что ли) авторов все же стоит упрекнуть. Речь идет о Котрине, разыскивающей на поле боя убитого Мантаса. То, что было органичным в случае с рядовыми воинами, оборачивается фальшью, когда дело касается вождя. Живой или павший, но покинутый на поле боя вождь — это обвинение всему войску (о какой бы стране и эпохе ни шла речь), больше того — целому народу. Обвинение, надо думать, сделанное без умысла...
Сегодня, размышляя о судьбе Мантаса с высоты прошедших семи веков, нетрудно задать вопрос: а стоило ли восставать? Какая в том историческая целесообразность? Ведь за орденом стояла вся Европа, благословение папы римского, приравнявшего походы против пруссов к крестовым. Что мог сделать один маленький народ? Пасть в борьбе?
Историкам судить о том, могли ли пруссы спасти себя как народ, предпочтя восстанию рабство, забвение своего языка, богов, традиций. Авторам же фильма дороги их герои именно потому, что выбрали непокорность, не рабство, но смерть с мечом в руке.
Они остаются в нашей памяти непобежденными.

А. Бородин
Сборник «Экран. 1973-1974», сост. С.М.Черток.
М. «Искусство», 1975 год.


просмотров: 133 комментариев: 0
Представьтесь *
Email: *
Я не робот *:




Сегодня
04.12.2016

4 декабря родились
Гороскоп на сегодня
Гороскоп на 4 декабря

Россия 24
Телевидение онлайн
все каналы


Новости кино от Гоблина

Предыдущие выпуски
ВТБ Банк Москвы RU CPS
Телепередачи
Фантастические истории
Территория заблуждений
Секретные территории
Большой скачок
Удар властью
Специальный корреспондент
Ударная сила
Великие тайны
Юмор

История кино
Любовь земная
Любовь земная

История кино
Помощь сайту
Помощь сайту

Мобильная версия